кощеева светлана
Как много размышлений дают рассказы, которые читала когда-то давно! Да вот вспомнила… «Гуттаперчевый мальчик» Рассказ о несчастном ребенке, лишенном детства. Прежде всего тем, что он был не нужен своей матери. Ту больше заботили отношения с мужчинами, чем собственный ребенок. И все же он не был одиноким, пока была жива она. А когда мать умерла-мальчик стал никому не нужен. Отдали его в цирк в обучение к грубому акробату Беккеру. И началась его страшная жизнь. Впрочем, там везде такая жизнь, как оказалось. Потому что только из зрительного зала эта жизнь кажется яркой и веселой. На самом деле…Репетиции, волнения о том, примет или нет номер публика, и…придирки хозяина цирка. А в случае с мальчиком..Ему было очень трудно. Не только выполнять все эти страшные и трудные трюки. Ему было грустно знать, что его не любят. Что некому поплакаться, если совсем тяжело. И даже бесконечно добрый клоун Эдвардс не может его защитить. Но самое главное - ему было трудно все время подавлять в себе свои чувства. Быть просто послушной гуттаперчевой куклой, не способной что-то испытывать. Ох, уж это детское одиночество! А кстати, это же самое детское одиночество испытывали вполне благополучные дети графа Листомирова. Уверена в этом. Роскошная детская, дорогие игрушки и бесконечные развлечения, на самом деле, ничего не значили. Что же тогда значит это: « Расслабленные нервы графини не выносили шума. Граф вообще не любил, чтобы дети бросались на шею, громко играли и говорили; сильные изъявления каких бы то ни было чувств пробуждали в нем всегда неприятное ощущение внутреннего стеснения и неловкости». То есть родители, по сути, запрещали детям чувства - в точности, как Беккер запрещал чувства Пете. Поэтому они и боялись чувствовать, зная, что достаточно быть только послушными для того, чтобы хвалили. В точности, как несчастный воспитанник Беккера. И даже Верочка, которая единственная способна хоть ненадолго отвергнуть правило, гласящее «Никаких чувств!», оказалась беззащитна перед их потоком. Потому что слишком долго подавляла их в себе. Для неё было естественным состоянием сочувствие и любовь к другим - только ей все это приходилось подавлять, иначе неудовольствие родителей было бы сродни недовольству Беккера. Я вот о чем…Ведь дети могут быть несчастны даже при внешнем благополучии, если взрослые настаивают на тех правилах, которые дети не могут принять. И ломают в конце концов их натуру. Потому что дети – они другие, и вовсе не обязаны быть нашими копиями. А запрет на чувства – не менее смертелен, чем сложный трюк под куполом цирка.